Перейти к содержимому

Где Соловьево, а где Масапе?..

Большим было село Соловьево нынешнего Зыряновского района Восточно-Казахстанской области до революции, зажиточным. Почитай, у каждого  хозяина имелись пасека, кони да коровы, мелкого скота и птицы без счета, а  кто попроворней, то и маралов держал, торговлю пантами вел с заезжающими  китайцами... Были в селе, конечно, и бедняки, как без них - не каждому Господь судьбу положит безбедно прожить. У иного - и корова, и лошадь, и руки вроде целые, а все впроголодь живет или в батраках ходит. То ли умишком проживается, то ли лень поперед самого родилась...

Стояли в начале ХХ века неподалеку друг от друга в селе Соловьево две избы.  Одна не то чтобы богатая - с единственной комнатой, в которой и жила семья Шейкиных - хозяин Ерофей Шейкин с женой в одном  углу, сноха с мужем - в другом, дед - посреди горницы, а за печкой с бабкой мостилась тогда еще несмышленая девчушка по имени Шурка. Так и жили все вместе, тесноты не ощущая, обиды друг на друга не тая. На подворье полная чаша: мерины, кобыла с жеребенком, коров несколько, свиньи, овцы с козами, птица всякая - нормально, в общем, жили, другим не завидовали...

А неподалеку не то чтобы изба - землянка находилась, окошко с травой вровень. И здесь жила семья немалая - Прокопий Кузнецов с детьми Алексеем и Петрухой, его брат Фома с сыном Егором, да и у детей уж свои ребятишки пошли. В 1912 году у Алексея родился сын Гавриил. Гарька - по-уличному...

Александра Ерофеевна Шейкина (по мужу Давыдова) и Гавриил Алексеевич Кузнецов и будут главными героями этого рассказа.

- Гарькины родичи жили в землянке, а после уж избушку деревянненькую сладили, - рассказывала Александра Ерофеевна. - И скотина-то у них была: кони, коровы, а все есть было нечего. Маменька, бывало, скажет: отнеси, Шурка, шаньгу Наталье. Пойду, милостыньку понесу детям Фомы Ивановича. И огорода у них не заведено - ленивые были...

Может, так и шло расслоение в русской деревне: кто потрудовитей, у того и щи с мясом, а у лодыря и в масленицу блином не разживешься... Неумеху-то да бездельника испокон веку на Руси не жаловали, это потом уже кто был ничем, стал всем... В 1918 году с германской вернулся Шуркин отец Ерофей. Решил семьи по разным дворам разделить. Лес из-за Бухтармы привезли, построили избу двухкомнатную, еще дом в Богатырево купили и в Соловьево поставили.

- И скот разделили, - вспоминала баба Шура. - Коров, коней... Тяте - двоих меринов: Карьку да Савраску, кобылу Гнедуху, жеребчика, разную мелкую живность. А работали все вместе. К 1925 году в нашей семье и косилка была, и конные грабли. Сепаратор купили...

Так получилось, что Соловьево, село старообрядческое, с общиной замкнутой и негостеприимной, не участвовало ни в красных волнениях, ни в белых мятежах. Хмуро наблюдали из-под насупленных бровей соловьевские мужики, как рубили шашками да били из винтарей русский русского только за то, что один хотел землю свою обрабатывать самостоятельно, а другой - артельно...

- Помню, в двадцатом году праздник был какой-то, а тут белые восстали, с горы бегут на село с вилами, пиками, дубинками, рассказывала Александра Ерофеевна. - Мы все и разбежались. Тятин средний брат Михаил председателем сельсовета тогда был, они к нему - коней давай! Дед коммуниста местного вместе с конем куда-то спрятал. Белый пулемет в конце нашей улицы стоял. А через несколько дней опять они по селу бегали - в Зыряновск спешили...

А соловьевцы, по словам бабы Шуры, ни у белых, ни у красных не служили. Может, оттого и мужиков пострелянных в те годы здесь было мало? В соседних деревнях, вроде, за белых встали много. Значит, им было что отстаивать...

А потом пришли продотряды. И шерстили по амбарам рабочие в кожанных куртках и матросы в бушлатах, выгребая для родной народной власти все, чем богата была русская деревня.

Это уж после грабли конные да сепаратор у Шейкиных появились, когда, словно змеи из кожи старой, вылезли из продразверстки с продналогом крестьяне, чтобы снова пахать и сеять... Ан нет - пришло время колхозу.

- Как коллективизация пошла, - это из воспоминаний Гавриила Алексеевича, - начался голод; мы по три-четыре дня ничего не ели... А ведь земля богатая, с нее по 250-300 пудов зерна с гектара собирали (40-50 центнеров - авт.).

- Собрали всю технику в колхоз, а пахать нечем. Скот подох, на коровах пахали, - продолжала  повествование Александра Ерофеевна. - Отец-то все в колхоз отдал - четырех коней, четырех коров, двенадцать овец, птицу всю отдал... Сам в колхозе чабаном работал. Тех, кто жил получше, голоса лишали, бойкотировали. У родственника Шейкиных Григория Палагутина шерстобитка и пимокатня были - отобрали... У Николая Маслова лавчока была -  разграбили... А потом и в тюрьму стали сажать... Получив десять лет, как "враг народа", умер в тюрьме отец бабы Шуры, Ерофей Шейкин, похожая судьба и у многих его односельчан.

- А Гарька от колхоза-то убежал, - смеялась Александра Ерофеевна. - И брат его Василий, жену беременную бросив, тоже. И еще их родственники... И пропал их след навсегда...

Может, так никогда и не узнала бы Александра Ерофеевна о судьбе бывшего своего односельчанина, если бы не публикация в одном из номеров газеты "За рубежом": "Разметал ураган староверов по Латинской Америке". Вот уж действительно разметал! Живут сейчас на фазенде Масапе в бразильском штате Мату-Гросу русские старообрядцы, семей тридцать пять. А настоятель храма местного - Гавриил Алексеевич Кузнецов, уроженец села Соловьево, что под Зыряновском, бежавший в 1931 году из родных краев.

- Что с собой имели - все китайцы отобрали, - рассказывал Гавриил Кузнецов автору статьи Сергею Свистунову. - Начали жить заново, в горах Манчжурии. Охотились, рыбачили. А потом и оттуда стали гнать. Опять все бросили, с круглого нуля начинали в Бразилии.

Сын его Павел - местный иконописец. Снабжает иконами все старообрядческие общины Америки - Аляску, Орегон, Канаду, Чили, Аргентину, Парагвай, Боливию, Бразилию...

Вот ведь как судьба иной раз поворачивается - не знает человек, где себя найдет. Гавриил Алексеевич нашел себя в Бразилии.

А за десятки тысяч километров от южно-американской фазенды Масапе на окраине Усть-Каменогорска жила его ровесница, Александра Ерофеевна Давыдова. Не искала она лучшей доли за морями и океанами. Честно отработала свой долгий век сначала в Соловьево, а позже - на Дальнем Востоке, куда переехала с мужем Григорием. Потом с сестрами Ириной и Пелагеей поселилась в нашем городе. Много было разговоров у сестер после моего рассказа о судьбе Гарьки Кузнецова. Помнят они его еще сопливым пацаном, прибегавшим погреться в их избу по дороге из школы...

Узнали бы они друг друга через десятки лет? Вряд ли... Да и поговорить-то, наверное, было бы не о чем - уж слишком разные судьбы сложились у людей, родившихся на одной земле.

("Иртышская линия", Обухов В., 1990 - 2005 гг.)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *